«Лекарство от коронавируса найдут, но решать, кому оно достанется, будут фарм-гиганты»
Logo
Cover

Будущая вакцина от COVID-19 будет отягощена множеством патентов и не будет доступна широким массам, если правительства не сломают систему монополий в фарминдустрии. История с появлением лекарства против ВИЧ/СПИД в конце 90-х, показала, что миллионы умерли, прежде чем фарм-компании сделали антиретровирусную терапию сравнительно доступной. Нет никаких оснований полагать, что с COVID-19 ситуация будет развивать иначе, считают медицинские активисты в колонке Guardian.

Несмотря на то, что ученые могут скоро изобрести лекарство от нового коронавируса, сам факт его появления не гарантирует того, что он будет широко доступно. Куда вероятнее, что COVID-19 завершится так же, как и любая другая пандемия: препараты и вакцины будут погребены в джунглях патентов — и принимать окончательное решение о том, кому жить, а кому умирать, будут фармацевтические компании. Так пишут в Guardian Ачал Прабхала, координатор благотворительного проекта AccessIBSA, и медицинский активист Эллен Т’Оэн, основатель Medicines Patent Pool.  

Обычно на монополии смотрят как на ошибку рынка, которую можно исправить, приняв верные антимонопольные законы. Медицинские патенты — это легализованная монополия. Теоретически патенты должны вознаграждать производителей за инвестиции в исследования. Более того, они должны быть временными, сроком до 20 лет. Но на практике, запатентовав незначительное изменение в формуле, можно продлевать этот срок до бесконечности, препятствуя конкуренции и снижению цен на лекарства.

В 1996 на рынке появилось средство против ВИЧ/СПИД, комбинация антиретровирусных препаратов, оно превращало смертельный вирус в хроническое заболевание. Годовой запас стоил £6500 — для большинства стран мира цена неподъемная. Только в 2004, когда миллионы умерли от этого заболевания, Индия и Южная Африка смогли его себе позволить.

Большинство потенциальных терапевтических средств против коронавируса, которые проходят сегодня испытания, запатентованы. Некоторые, например, фавипиравир или сочетание иопинавира и ритонавира — связаны кратковременным патентом. У ремдесвира, который разрабатывает от лихорадки Эбола компания Gilead, патент до 2038 года.

Весьма вероятно, что вакцина от COVID-19 также будет отягощена множеством патентов. Вакцины сейчас — прибыльный бизнес. Взять хотя бы детскую смертность от пневмонии. Две распространенные вакцины принадлежат Pfizer и GlaxoSmithKline. В Индии используют вакцину Pfizer, полный курс которой стоит $250. Правительство приобретает ее по скидке за $8 благодаря финансированию GAVI, Всемирному альянсу по вакцинам и иммунизации. Однако если спрос на нее возрастет, субсидий не хватит, и лекарство получит только часть детей. Вакцина от пневмонии была изобретена 40 лет назад и, тем не менее, ежегодно в Индии умирает 127 000 детей, родителям которых она не по карману.

Некоторые страны пытаются бороться с монополией на медицинские препараты. В частности, Чили, Эквадор, Бразилия и Израиль прибегают к принудительному лицензированию критически важных лекарств. Однако эти меры не решают проблему в глобальном масштабе.

Учитывая всемирный характер кризиса, авторы предлагают освободить препараты от COVID-19 от монопольного контроля, чтобы они могли быть доступны всем. Если это произойдет — а это очень сомнительно — то станет доказательством того, что новая фармацевтическая система способна действительно защитить нас от этой и будущих эпидемий.      

В конце марта Johnson & Johnson объявила, что ускорит создание вакцины от коронавируса. Согласно обновленному графику, испытания на людях начнутся уже в сентябре. Это позволит начать использование вакцины уже в начале 2021 года.